ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ПАНДУС
ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ПАНДУС
В последнее время мне довольно часто приходится сталкиваться с терминологией безбарьерности. Человек с инвалидностью, человек с нарушением зрения, человек с нарушением слуха, человек, который пользуется креслом колёсным. Существуют целые словари, методические рекомендации, разъяснения относительно того, какие выражения корректно употреблять, а какие нет.
Смысл этой терминологии мне понятен. На первом месте должен стоять человек, а не его физические особенности. И с этим я совершенно согласна.
Но, изучая очередные рекомендации, я невольно задумалась, а одинаково ли усердно мы устраняем барьеры в нашей речи и в нашей жизни?
Можно научить сотрудника государственного учреждения безупречно владеть терминологией безбарьерности. Только вот услышит ли человек это корректное обращение, если между ним и сотрудником учреждения двадцать ступенек и ни одного пандуса?
И дело далеко не в одних ступеньках.
Интересно, сколько работодателей, увидев перед собой человека с инвалидностью, в первую очередь оценят его профессиональные способности, а не физические возможности? Сколько обычных жизненных радостей, о доступности которых мы даже не задумываемся, для кого-то требуют предварительного планирования, посторонней помощи, а порой и вовсе остаются недоступными?
Мы учимся правильно говорить о людях с инвалидностью. Теперь неплохо было бы научиться жить с ними в одном обществе, не вынуждая их ежедневно преодолевать препятствия, созданные нами же.
Этот вопрос уже сегодня актуален, а после окончания войны его значимость только возрастёт. Многим людям предстоит заново научиться делать то, что раньше они делали совершенно не задумываясь. И будет несправедливо, если к последствиям войны прибавится ещё и ощущение собственной ненужности.
Думаю, при восстановлении нашей страны у нас будет возможность многое сделать изначально правильно, учитывая потребности людей с инвалидностью, а не искать потом способы приспособить уже построенное.
И ещё, как по мне, нужно меньше рассуждать за этих людей и больше разговаривать с ними. Потому что даже самое искреннее желание помочь не всегда означает понимание того, в какой именно помощи человек нуждается.
Мне бы очень хотелось, чтобы однажды человек с инвалидностью, собираясь утром из дома, думал не о том, сможет ли он куда-то попасть, а о том, куда ему сегодня хочется пойти.
Вот это для меня и есть настоящая безбарьерность.
А пока, совершенствуя язык безбарьерности, не будем забывать, что по лингвистическому пандусу ещё никто не смог подняться на второй этаж.